Что касается Д. Г. Богрова:
И. С. Гроссман-Рощин:
«Богров, я в этом убежден, презирал до конца хозяев политической сцены, хотя бы потому, что великолепно знал им цену. Может быть Богрову захотелось уходя "хлопнуть дверьми", да как, чтобы нарушить покой пьяно-кровожадной, дико гогочущей реакционной банды – не знаю».
Былое. – 1924. – № 26. – С. 153.
Г. Б. Сандомирский:
«[Богров представляет] типичным героем Достоевского, у которого была “своя идея”. К этой идее он позволил себе идти сложными, извилистыми путями, давно осужденными революционной этикой. Разобраться в этих путях сейчас очень трудно, но уже с достоверностю можно сказать, что, в худшем случае, Богров был не полицейским охранником, а революционером, запутавшимся в этих сложных, “запрещенных” путях, которыми он шёл неуклонно и мужественно к осуществлено “своей идей”».
Каторга и ссылка. – 1926. – № 2 (23). – С. 30.
Анархо-большевики Гроссман-Рощин и Сандомирский, конечно – бывшие соратники Богрова.
|
Древовидный вид