Цитата:
Сообщение от А. Комбаров
Цитата: «Барона Совет движения Махновщины попросил удалиться из его состава и он уехал себе в Харьков, а Марк Мрачный никогда в Движении не был» − Так ли это ?
|
Марк Мрачный приехал в Гуляй-Поле 23 мая 1919 как представитель Секретариата КАУ «Набат», и приступил к культурно-просветительной и пропагандистской деятельности в махновском регионе. Однако, уже в начале июня, когда советская власть порвала отношения с махновщиной, вернулся в Харьков. Вскоре после этого он оказался в Москве, где (если я правильно отождествляю его с упоминаемым в следственных материалах ВЧК «Марком»), вошел в Организацию анархистов подполья, созданную людьми из махновской контрразведки. По линии подполья вел работу на Урале, в Украину вернулся в начале 1920 г. Снова оказался связан с махновщиной осенью 1920, во время третьего союза повстанчества с советской властью. В это время Мрачный жил в Харькове как член Секретариата КАУ, и работал в редакциях газет «Набат» и «Голос махновца» (вместе с Поповым и Волиным). То есть Махно формально прав: если не учитывать короткий, дней в 10-12 период весной 1919, - Мрачный непосредственного участия в махновщине не принимал.
С
Бароном несколько сложнее, - тут мы имеем дело с тем, что разные участники одного события могли воспринимать его по-разному. Известно (например, из воспоминаний Белаша), что Барон, как признанный лидер КАУ, находясь в махновском движении (июнь – конец августа 1920 г.), старался подчинить Секретариату КАУ анархические группы в махновской армии, т.е. прежде всего Гуляйпольскую и Новоспасовскую. Добиться единства анархического движения Украины. Гуляйпольцы и новоспасовцы, т.е. окружение Махно и других лидеров повстанчества, эти притязания считали завышенными, необоснованными. Было и стратегическое расхождение: Барон считал необходимым закрепиться на определенной территории и начать там анархическое строительство. Члены Совета и штаба армии возражали, что армия слишком слаба для этого и видели свою функцию в том, чтобы быть неким революционным бродилом, но не подменять собой народ, который только и может приступить к такому (анархическому) созиданию.
В итоге что-то там произошло. Цитирую Белаша, который приводит слова Долженко, выступавшего на заседании Совета, штаба и культпросветотдела РПАУ как представителя гуляй-польского союза анархистов: «Мы будем бродить по селам, будируя сознание крестьянства, а вы уходите на заводы и также будите уснувшие страсти рабочих, выдвигая их прямую задачу – социализацию орудий производства. Не согласны на этом поприще вместе работать – мы с вами порываем связи навсегда и будем считать вас, как обособленную группировку в анархическом организме». Барон же на этом заседании «под конец признал, что необходимо городским анархическим организациям влиться в профсоюзы, добиваясь советской трибуны, что махновщина должна остаться центральным, революционным «бродилом» на селе». (Белаш А.В., Белаш В.Ф. Дороги Нестора Махно. Стр. 429-431). После этого Барон уехал из РПАУ.
Можно ли сказать, что Барона «попросили удалиться»? – Да, можно. – Можно ли сказать, что это был разрыв отношений с ним (как можно понять в контексте слова Махно)? – Не уверен. В октябре-ноябре 1920 г. Барон фактически действовал в Харькове по той самой программе, которая была озвучена Долженко, и писал в «Голос махновца». Это не разрыв, а, скорее, перераспределение имеющихся в наличии сил с целью наиболее эффективного их использования.
Во всяком случае, я сам так понимаю происходившее в тот момент.
Древовидный вид