ДОЧЬ РЕВОЛЮЦИИ. (Историческая фантастика)

[Сергей Шведов]

Закрепил тему наверху

[Мария Мезозойская]

Лена открыла глаза и нащупала наган под подушкой. Вскочив, она встала у двери в комнату и заглянула в замочную скважину.
Входная дверь быстро поддалась, крючок отлетел. Зажегся свет. В комнату мамы вошли трое - офицер и автоматчики.
"Такого не бывает! Может еще кто-то есть? Уже не важно. Я должна это сделать! А если правда кто-то есть - надеюсь, он убьет меня на месте. Значит - все патроны - врагу".
"Бутылка на столе. Набралась и ничего не слышит."
- Встать! - рявкнул офицер по-немецки и уже потянулся к одеялу...
Лена быстро и бесшумно распахнула дверь и послала поочередно две пули в спины солдатам. Молодой офицер недоуменно повернул голову и уже положил руку на кобуру...Лена мгновенно прицелилась и выстрелила ему в кисть последней пулей. Эта пуля, вероятно, прошла навылет, так как немец покачнулся и упал назад, как подкошенный. Удивление на его лице сменилось оскалом ненависти. Сколько ни презирал русских этот сверхчеловек - все же не решился достать хотя бы левой рукой свой вальтер.
"Сейчас - конец..." Он был уверен - у этой устрашающей партизанки в черной маске еще есть патроны в "пороховницах". Уронил голову на пол и решил притвориться мертвым.
- Эй, ты! Не бреши! Я этого не люблю.- Лена сунула фрицу ствол прямо в нос и вытащила его пистолет из кобуры. "Должен быть заряжен. Не станет же гад ходить пустой." За спиной послышался хрип, Лена звезданула не глядя в лицо врага рукоятью нагана. Убитый солдат затих.
Теперь у девушки было два пистолета - именной вальтер шарфюрера Грюнфельда и отцовский наган, который она заткнула за пояс.
Не сводя глаз с офицера, Лена заперла дверь на ключ. Замок был целый.
"Значит у них тоже есть ключ! Я так и знала."
Лена обыскала карманы шарфюрера, будто делала это не в первый раз (она и сама этому мельком удивилась), достала документы, ключ от собственной квартиры и довольно пухлый бумажник.
Немец лежал не шелохнувшись, машинально подняв руки (правая была сильно искалечена), бедро сочилось кровью. "Похоже, в тазобедренный сустав! Чертова ведьма!"
Отойдя, Лена направила вальтер на пленника.
"Неужели у нее больше не было патронов? Вот я облажался, если так!"
- Есть кто-то еще? Шофер? - спросила она по-немецки, который учила в школе и говорила довольно прилично.
- Вам все равно не скрыться. На что Вы надеетесь?! - с трудом проговорил немец, мучаясь от боли. Лена поняла, что больше никого нет, иначе они бы уже прибежали на стрельбу.
- За что арестовали мою маму?
- Понятия не имею.
- Врешь! Еще скажи - не знаешь, почему пришел за мной!
- У нас - куча народу, откуда мне знать? У меня приказ...
На самом деле Грюнфельд читал "дело". Хер Шлипман поделился с ним своим праведным негодованием по этому поводу.
- Так. Будешь отвечать на вопросы - останешься жив, если не истечешь кровью, конечно. А я уйду. Если будешь молчать - я тебя заставлю, не сомневайся.
Лена вдруг подумала - а как это делается?!
"Вряд ли я останусь жив. Хотя с другой стороны - зачем ей маска? Стоит попробовать, все равно сейчас другого выхода нет, заболтаю эту глупую девчонку. Может, соседи зайдут, сообщат в контору..."
- Хорошо. Я уважаю Вас как достойного противника, и если уйдете, скажу, что на нас напал кто-то другой...Даю слово офицера! Задавайте вопросы.
Лене очень захотелось заехать ему сапогом по роже, грубо выражаясь, со всей дури, но она сдержалась.
- Ладно, на первые можешь не отвечать, я и так догадываюсь, какое дело вы нам "сшили". Что будет с мамой? Ты должен знать, Кузьменко ее фамилия.
- Ее скоро отпустят. Зря Вы натворили дел, но я обещаю, что не выдам Вас, если уйдете. А если попадетесь, я все равно помогу...- Грюнфельда не отпускала настойчивая мысль, что ведьма его застрелит.
"Отпустят!"- у Лены вспыхнула неожиданная надежда, но сразу погасла - девушка поняла, что это - ложь. Лена знала, что людей иногда отправляют в лагерь, и необязательно евреев, а за малейшую "провинность".
- Не верю ни одному твоему офицерскому слову!
- Ладно может быть и по-другому. В 9.00 приходит машина, она бывает раз в три дня. Если сохраните мне жизнь, я помогу Вам ее освободить.
Грюнфельд знал, что Кузьменко вполне могут задержать и здесь, если следствие затянется. Стоило серьезно ее допросить на предмет возможной связи с подпольем. Как-никак - она вдова известного на всю Европу анархиста-террориста. Но надо было как-то затащить девчонку в ловушку. Честно говоря, шарфюрер не ожидал от нее такой прыти, поэтому так легкомысленно отнесся к аресту. Толстуха-соседка доложила, что девчонка пришла в 8.20, одна, и скорее всего, легла спать. Кто же ожидал такого сопротивления?!
Лена посмотрела на часы - 8.40."Так значит я спала всего минут...10-15?! Но будто прожила целую жизнь! Сон, длинною в Жизнь...И значит - они знали, что я дома! Наверняка - предательство! Предательство и моя за это Месть!" - почему-то пришли слова, словно слышанные где-то совсем недавно. Во сне?
- Выкладывай свой план! У нас еще 20 минут до машины.
- Вы возьмете меня в заложники и потребуете освободить мать. Позвоните в гестапо, они уже ждут меня с Вами,- соврал Грюнфельд,- Сам я не имею полномочий..
- А ты уверен, что они сильно ценят твою поганую жизнь?! Ведь правительства обычно не ведут переговоров с террористами!
- Мои товарищи постараются выкупить меня любой ценой. Звоните! Если в ближайшее время меня не дождутся, то сами сюда заявятся...
Лена не стала слушать последнюю фразу и заговорила наперебой:
- Сомневаюсь! Скорее всего твоим товарищам на тебя наплевать! Всем и на всех! С высокой колокольни! - Лена попыталась передать свои чувства дословно по-немецки, почему-то вспомнила Баха и Гете и представила себе огромный адский колокол.
- Я повторяю - если меня не дождутся...
- То сами сюда заявятся. Продолжай!
- И тогда перестрелки не избежать. А кто в ней возьмет верх - сомнений быть не может!!! Вы одна, с пистолетом...
- Потише! Соседи рано ложатся! - Лена взглянула на убитых солдат. Они лежали навзничь, держа в руках шмайсеры.
"Черт, сам надоумил девчонку на эту элементарную мысль! Да все равно - такая догадалась бы, рано или поздно."
- Нас кто-то сдал? - задала Лена мучивший ее вопрос и на всякий случай наступила врагу на раненую кисть.
- А! Ваша соседка, толстуха, как там ее?..
- Когда?
- Сразу, как получила повестку и пришла к нам, раньше Вашей матери.
"Значит мама поздно ей пригрозила, Предательство уже свершилось!"
- Это она вам сообщила, когда я пришла?
- Да! Она исполнила свой долг перед Рейхом.
- Интересно, вы ей приказали, или она проявила инициативу?
- Мы ей сразу сказали, чтобы она доложила...
- Ну, это ее не оправдывает. А что другие соседи?
- Они утверждали, что не видели Вас последнее время. Мы еще с ними разберемся! - Грюнфельд осекся - не надо ее злить! И оказался прав - Лена все-таки засветила ему ногой в подбородок. От боли шарфюрер чуть не потерял сознание (потеря крови тоже давала о себе знать). Отплевываясь, немец взмолился:
- Вы убьете меня! Может, перевяжете мне раны, иначе я истеку кровью, а я Вам нужен, как заложник...
"А о чужой крови ты не думал?"
- Заткнись, сволочь! Обойдешься,- сказала Лена по-русски.
Тут она услышала, что за дверью кто-то есть, тихий шорох. Лена прислушалась - кто-то еле слышно кашлял, будто закрывал рот рукой.
"Это не наци, они бы деликатно покашливать не стали, сразу вломились бы!"
Лена вспомнила, кто это всегда страдал бронхитом. Девушка приняла решение, открыла и резко распахнула дверь и отступила в сторону.

[Мария Мезозойская]

Узнала, что Волин был в Марселе и никуда эмигрировать не собирался. Я начала это писать полгода назад, когда еще компьютора и в помине не было (но это ведь меня не оправдывает? )

[Мария Мезозойская]

- Извините, господин...
Взору мадам Ланье открылась небывалая картина: на полу лежали два мертвых солдата, а окровавленный "господин" полулежал, прислонившись спиной к буфету. Не дав ей опомниться, наглая девица в маске схватила предательницу "за грудки", по прежнему сжимая в руке вальтер и изо всех сил втащила (так можно выражаться!( для моей мамы)) эту тушу в комнату, закрыв дверь. Хорошо, что соседка не успела сообразить, что надо упираться, иначе Лене пришлось бы нелегко.
- Момент истины, мадам Ланье! Предательство и Месть!
Вдруг мадам Ланье выкинула совершенно непредвиденную штуку, а именно:
Она выхватила из кармана желтого халата большущий выкидной нож - лезвие выскочило молниеносно.
- Фашистская сволочь!!! - завизжала она и, подлетев к офицеру, со всей силы вонзила нож ему в живот, сверху вниз...
Лена, державшая ее на прицеле, слегка обалдела. "Вот с каким чудовищем я жила в одном доме! Что ж, я об этом догадывалась."
Этого для мадам Ланье было мало, она ударила ножом свою жертву еще раза четыре, приговаривая: "Смерть нацистским оккупантам!" Грюнфельд пытался защищаться, матерно ругаясь, наконец затих и расслабился навек.
Лена даже не успела сообразить - что ей предпринять?
Отдышавшись, мадам Ланье не успокоилась:
- Гнусные гады! Мало того, что вы пришли к нам! Так еще и достаете честных граждан! - лицо и халат ее были забрызганы кровью.
- Поздно! Я все знаю! Нож - на пол!
- Лучше поздно, чем никогда! - с достоинством ответила она, но вдруг испуганно открыла рот и начала зачем-то озираться. Она запоздало поняла смысл последних фраз.
- Это ложь! Он наврал!
- Ты убила моего заложника! - прошипела Лена,- Я разгадала твой ход! Убрать свидетеля, потому что сила - на моей стороне. Но он все успел мне рассказать! Может быть, это лучшее, что он сделал в своей жизни? Ты умрешь, как подлая стукачка! Что ты им наплела?! Отвечай! - Мадам Ланье застыла в ступоре...
Лена прицелилась ей в лоб:
- Ну все, молись, падла!
В дверь осторожно постучали.
- Кто там еще?! - окончательно потеряв всякий страх, крикнула Лена и уже хотела взять шмайсер.
- Это я, Андрей, - по-русски.
- Ага! В нашем полку прибыло, и как вовремя! - Лена открыла дверь, не спуская на всякий случай глаз с мадам Ланье - вдруг она снова превратится в бесноватую фурию?
На пороге стоял ее бывший одноклассник, преданный и неизменный - Андрюха Карпенко. Было 8.46...

[Мария Мезозойская]

С Андрюхой Лена познакомилась, когда им было 11 лет.
Однажды в школе на переменке собрались в комнате для отдыха русские ученики. Лена сидела в сторонке и читала "Остров Сокровищ". Когда она дошла до места -"Кто-то боялся Билли Бонса, кто-то - Слепого Пью, а меня боялся сам Флинт!", то услышала, что между девчонками случился очередной спор, и одна сказала с вызовом:
- Да мой папа - полковник!
- Твой?! Это мой полковник!
- Подумаешь! - выпендрилась третья,- Мой - вообще генерал!
- И у меня тоже! - встряла четвертая.
Лена демонстративно захлопнула книжку и громко произнесла:
- По-моему вы врете. Сомневаюсь, чтобы в этой завалящей дешевой школе нашлось столько детей генералов.
- А кто, интересно, отец у этой зазнайки? - надменно спросила "генеральская" дочь.
Лена оглядела всех пристальным взглядом.
- Неуловимый мститель.
Тут же прозвенел звонок, Лена отправилась на урок о Великой Французской Революции, после которого к ней подошел новенький мальчишка, чернявый, светло-голубые с темной каймой острые глаза избегали встретиться взглядом с Леной. С виду застенчивый и не сующийся в чужие дела.
- Ленка! Может, прогуляемся? - Андрюха забавно говорил с польским акцентом.
- С чего бы это?
- Да так...- они шли к выходу.
- Разговор есть,- наконец выдал Андрюха, когда они вышли на улицу.
- Говори,- Лена зажмурилась - в глаза ударили яркие, долгожданные лучи.
- Твоя фамилия - Михненко...
- Неужели? А я и не подозревала.
- Так вот...Твой отец - Махно? Просто я слышал, как ты осадила этих хвастунишек! У них были такие физиономии!
- С чего это ты взял? - испытующе поглядев на Андрея, недоверчиво спросила Лена.
- Папа говорил, у него фамилия настоящая - Михненко. И дочька есть, примерно моего возраста, тут где-то живет.
- А кто твой папа?
- Пулеметчик на тачанке!
- Ага! Еще скажи - махновец!
- Нет, блин, буденновец! Конечно махновец! - возмутился Андрюха.
- Проводишь меня,- улыбнулась Лена. Она не спрашивала, а как будто приказывала. Андрей был рад, он очень хотел пообщаться.
"Детишки" шли через парк, наслаждаясь первым солнечным февральским днем 34 года - вот и весна скоро!
- Папа был на суде в Польше, когда судили твоих родителей. Говорил - они держались молодцом!
- Спасибо! Я знаю, читала старые газеты. Но хорошо услышать от других!
- Здорово, что их оправдали! А ведь хотели выдать большевикам! - Андрюха старался блеснуть перед Ленкой своими познаниями, она ему нравилась все больше и больше.
- Я родилась в польской тюрьме. Знаешь, а ты совсем не похож на этих малолеток из школы!
- Я - анархист! И горжусь своим отцом!
- Я тоже. Только эти все равно не поймут. Но их тоже можно понять.
Андрюха подумал, что их-то он понять как раз не сможет, а с Ленкой никого не сравнить!
Они подошли к ее дому.
- Хочешь - заходи.
- А можно?
- Ну, если ты, конечно, не агент НКВД!
Андрюха соорудил физиономию неожиданно разоблаченного агента, как он себе его представлял - нахмурил брови и поднял воротник пальто, тревожно озираясь. Оба захохотали...

[Мария Мезозойская]

Было 8.46. На пороге стоял бывший одноклассник, преданный и неизменный - Андрюха Карпенко.
- Проходи, быстро! - Ленка в маске и черном облегающем платье, с двумя пистолетами, выглядела очень соблазнительно...
Побоище было живописным. У Андрея даже слегка потемнело а глазах, но он сделал вид, что все это для него - в порядке вещей.
- Откуда ты взялся? Ты же уехал к родственникам в деревню.
- Я решил вернуться, без мамы.
- Скоро комендантский час.
- А я-то тут причем? Я свободный человек, и буду ходить, когда мне вздумается! - и добавил - Я заночую у тебя, не против? Кажется, я что-то пропустил?
- Поможешь? - улыбнулась Ленка, и в ее улыбке обозначилось что-то хищное, чего Андрей раньше не видел.
- Да не вопрос! Скажи только - что это здесь такое?!
- Потом. В нашем дурдоме - ночь открытых дверей и длинных ножей.
Лена продолжала держать мадам Ланье на мушке, соседка вертела головой, глядя то на одного, то на другую, не понимая русской речи.
- Мадмуазель Михненко, Вы все не так поняли! Господин шарфюрер...То есть - этот гад, которого я убила, ввел Вас в заблуждение! Я не стукачка, я просто...зашла на шум...
- Андрюха, возьми-ка этот чулок и заткни ее. А хочешь - сделай из него себе маску. И дай мне эту "пику".
Рядом с растерзанным офицерским телом лежал окровавленный нож, Андрей вытер его об эсэсманский китель и отдал Ленке.
- И собери трофеи. Сейчас понаедут, как к себе домой...
- Какие трофеи? - Андрей запихнул в разинутый рот мадам Ланье второй чулок. Она возмущенно мычала, но опасалась делать резкие движения, ожидая от мадмуазель Михненко чего угодно в любую секунду.
- Какие-какие...Стволы-деньги-ценные вещи. Золото-брильянты, платиновые коронки.
- Чего?!
- Та ты шо, Андрийко, шутковаты разучився, чи як? Ты ж козачий сын! Збирай шмайсерА, швыдко! Та по карманАм пошукай. А я покамест шмару запытаю - скильки у ней грошей в хате, та куды вона их заховала.
С этими вескими словами Лена прижала дуло вальтера к виску "шмары" и, схватив ее за шкирку, потащила к выходу. Услыхав ридну мову, Андрийко пришел в себя, будто это был некий код, дающий возможность действовоть уверенно и оперативно. (Его мама говорила по-русски, а вот отец - по-своему).
- Ты за волю помэрэть готовый? - спросила Ленка, открывая дверь.
- А як же! - серьезно ответил Андрюха и, посмотрев в ее глаза, понял, что это правда.
- Тогда при шухере шмаляй, и не трать зря патроны, они нам, надеюсь, еще пригодятся! - Ленка выпихнула мадам Ланье из квартиры.
Андрюха кинулся собирать трофеи: два автомата и два "магазина" к ним, два кошелька с деньгами и одно обручальное золотое кольцо - у солдат...
"Тьфу ты, ну Ленка! Золото-брильянты! Ну и шуточки!" - и надел кольцо обратно на холодный палец. "Его, наверное, жена дожидается, детишки...А он тут по Парижу шляется неизвестно с кем! То есть шлялся."
У офицера уже ничего в карманах не было, его бумажник лежал на столе рядом с початой бутылкой. Андрюха хватанул из горлА.

(Вчера эту главу отправляла, а сегодня ее не было, может - удалили?)

[Мария Мезозойская]

Соседка жила напротив, Лена знала, что живет она одна.
- Открывай. Отдашь деньги - останешся жива. Закрывай.- Лена помахала стволом - Живей отдашь - живей будешь (по-русски).
Решив откупиться, мадам Ланье поспешно прошла в дальнюю комнату, включила настольную лампу и достала из запирающегося ящика стола две пачки марок сотовыми купюрами.
"Да тут - тысяч двадцать! А перед соседями все прибеднялась."
- Еще есть?
Мадам Ланье отрицательно замотала головой. Хоть руки у нее были свободны, вытащить кляп она, конечно, не рисковала. Разбойница выглядела серьезно в этой маске, со сверлящими глазами, с заткнутым за ремень черным пистолетом и в странных легких кожаных сапогах до колен и на высокой подошве, такие мадам Ланье еще ни у кого не видела. "Яблоко от яблони недалеко упало, и папаша был такой же бандит!"
В том же ящике была деревянная шкатулка.
- Открой. Так. Золото-брильянты, как и было предсказано. Высыпай в эту сумку, только выкинь сперва свои вещи.
Мадам Ланье взяла свою белую сумочку, висевшую на спинке стула, и принялась вынимать всякое барахло.
- Побыстрей! Так, бумажник и ключ оставь. Запру тебя, чтобы не побежала к соседям звонить. А твой телефон обрежу, ничего - завтра из окошка кого-нибудь крикнешь,- нагло соврала Лена,- Насыпай свои бирюльки. Теперь повернись. На колени, быстро! - и слегка ударила свою жертву рукоятью вальтера в ухо. "Неужели это я делаю?!"
Давняя неприязнь переросла в ненависть. "Этот наци четко указал на нее! Больше толстух-соседок у меня нет. С чего бы ему врать?"
Хозяйка подчинилась. Она в ужасе пыталась что-то сказать, когда увидала в большом зеркале напротив отражение стоящей на коленях незнакомой женщины с черной тряпкой во рту и бешенными глазами, а сзади над ней - безликую маску палача, сжимающего в одной руке пистолет, приставленный к виску этой женщины, а в другой - блестящий в свете настольной лампы знакомый нож.
В голове у мадам Ланье все перепуталось.
"Неужели это я? - отрешенно подумала она,- Где-то я уже это видела...Де жа вю..."
Палач певучим девичьим голоском произносил роковые слова приговора на незнакомом пугающем языке, каком-то полужестком - полумягком:
- Берегите патроны, товарищи повстанцы! Предательство и Месть! Папа, мама - в вашу честь! Руби дрова! "Где я это слышала?"
Резко, со всей силы - лезвием по горлу!
"Я уже стихами заговорила! Что же дальше будет? Что же я наделала?! На одно чудовище в этом доме выросло другое. Спалить бы всю эту родную хату вместе с трупами, пусть горят синим пламенем! Чтобы она не досталась больше никому, чтобы в наших комнатах никто больше не посмел жить! Раз уж мне сюда ход заказан. Да соседей жаль! Никто из них не выдал. Невиновные люди - это святое. Этим МЫ и отличаемся от НИХ - наших врагов."


Какая жесть! Это не фантастика, а какие-то ужасы получились.
Есть фильм ужасов - Чужие, а по этому можно снять фильм ужасов - Свои

[Мария Мезозойская]

Андрей положил находки в свой рюкзак и посмотрел на часы - 8.50. Нацепил автомат и стал разбираться в механизме. Потом направился в темную комнату, выходящую окнами на сторону подъезда, и стал следить за улицей...
Как же неохота покидать эту квартиру! Куда им теперь податься? Андрюха вспомнил тот день, когда впервые пришел сюда.

Они поднялись на второй этаж, Ленка постучала в дверь.
- Мама, это Андрей, он мой друг.
- Заходи, будь как дома.
- Здравствуйте, Галина Андреевна! Очень приятно!
- Мне тоже, а откуда ты меня знаешь? Елена рассказала?
- Нет, мам, я тебе потом объясню - он знает нас всех!
- Обедать будете?
- Да нет, спасибо...- засмущался Андрюха,- мне домой надо.
- Понятно. Мам, наливай! - весело сказала Лена и скинула пальто.
Они наскоро поели, и Лена прошептала Андрею в ухо:
- Пошли, анархист, познакомишься.
Схватив за руку, она потащила его в соседнюю комнату.
- Папа, познакомься, твой боец!
Нестор сидел на диване и читал газету. Сначала он недоуменно поглядел на "бойца", но увидев его восторженный взгляд, все понял.
- Как звать?
У Андрюхи чуть последний кусок в горле не застрял. Сколько он слышал героических историй про войну, в детстве, отец рассказывал ему на ночь, и все - про этого человека! И вот он - живой и настоящий!
- Андрей Карпенко!
- Карпенко? Петро?
- Да! Вы его помните?
- Конечно! Отличный пулеметчик и храбрый анархист!
Нестор протянул руку:
- Батька Махно!
Андрюха твердо ответил рукопожатием.
- А где же твой отец?
- Он умер, год назад.
- Вечная память. Что ж он не нашел меня?
- Мы жили в Польше, а потом мама переехала сюда, когда нашла себе друга. Папа был на вашем суде! Вы молодцы! И вообще много про вас рассказывал!
- Что ж ты, Люся, раньше нас не познакомила?
- Да мы сами только сегодня познакомились.
- Ну, дружите крепко! Ты заходи, Андрейка, как-нибудь еще.
- До свидания, Нестор Иваныч!
- Будь здоров!
Друзья вышли на улицу.
- Ну что - неуловимые мстители? - Андрей протянул руку ладонью вверх.
- Точно! - Лена хлопнула ее своей ладошкой,- Увидимся!
- Пап, интересно, а если бы он был "белый"?
- Да хоть серо-буро-малиновый в зеленый горошек! Я тебе доверяю. А вообще - дети аполитичны по своей природе. Хотя...Хорошо, что он свой. Белый был бы, ну...ни к селу, ни к городу.
- Ты неисправим! - засмеялась Лена,- Я уехала в Лувр! Натали проставляется!
Лена помахала рукой и умчалась восвояси. Она не спрашивала разрешения, просто ставила перед фактом, и родители не возражали.
- Тебе не кажется, что наша дочь сильно повзрослела? Прямо-таки не по годам!
- Галя, человек должен быть сознательным с детства. Нормальная девчонка.
Умница!
- А ты помнишь себя в 11 лет?
- А то я тебе не рассказывал. Конечно, помню. Работал в очередном гадюшнике. Всего и не упомнишь сейчас...

А кто такой этот Махно, и почему ему столько внимания, собственно говоря? Полумифический злобно-добродушно-придурковатый персонаж Веллера? - спросит моя мама, после прочтения этой книги отказавшаяся смотреть весьма достойный фильм.
Для нее и других - вкратце расскажу, так, упрощенно, своими словами.
Читайте, и не говорите потом, что вы не читали.