Имя России

[Черкас]

А родственницы, жившие в оккупации, не упоминали о бесчинствах немецкой армии. Хотя рассказывали о расстрелах евреев, которые проводились силами местной полиции, где служили бывшие советские милиционеры. А также о расстрелах, проводившихся НКВД и об искуственном голоде.

С этим согласен. Мой дед трижды попадался немцам. Первый раз попал в плен в 41-м под Борисполем. Немцы отпустили его из Дарницкого концлагеря к жене (моей бабушке), которая его там нашла. Второй раз попал в облаву, восстанавливал взорваный его же частью мост через Днепр. Балкой перешибло нос. Немцы его опять отпустили по состоянию здоровья. В третий раз, уже в 43-м кто-то стуканул, что он комунист. Сидел он на Владимирской в гестапо в подвале в здании, где сейчас СБУ, а до войны и после там НКВД было и КГБ потом. Били. Но не расстреляли сразу. Отправили в Бабий Яр. Там был лагерь смерти. Батя мой ему котлеты носил. Эсэсовцы половину котлет овчаркам скармливали, а остальное разрешали передавать. Потом эсэсовцев на фронт отправили, а вместо них фольксштурм прислали на охрану, пенсионеров, астматиков и очкариков. На заводе Большевик дедуня приныкался где-то в подвале так, что его не нашли после работы. А ночью он выбрался и ушел огородами к жениной родне в Крушинку (под Глевахой). Там он встретил Красную Армию. Фамилию дед изменил, добавив к украинской фамилии русское окончаение -ов, а вину свою перед Родиной искупил кровью под Корсунь-Шевченковским, где немецкие пулеметчики сходили с ума от количества убитых ими русских. До конца войны дед мой провалялся по госпиталям, но все таки в Германии побывал. Кресло немецкое, правда уже развалилось, но ножнички черненькие классно режут до сих пор.
Батя вспоминал, что венгры гадко и жестоко себя вели. Грабили. Румыны были ворами и попрошайками. Немцы вели себя вежливо. А по бабам ударяли в-основном итальянцы.
Что касается половых преступлений, то Эрик Хартман, лучший ас второй мировой войны, был свидетелем "вечеринки", организованной русскими солдатами, на которой эти самые преступления и совершались. Напуганный увиденным в письмах к жене он советовал ей при необходимости стать любовницей какого-нибудь одного русского офицера, чтобы она не стала игрушкой пьяной солдатни.